Побеждающий других силен, а побеждающий самого себя могуществен. Лао-Цзы
Когда я еще учился в школе, где-то в старших классах, но все же был довольно инфантильным и конформным, произошел один разговор. Я считал, что есть определенные правила и их следует всем неукоснительно выполнять. Всем. А уж моим однокашникам точно. И если они этого не делали, то, я как староста, очень был недоволен. Рассказывал об этом всем, желая подчеркнуть, как правильно делаю я и как не правильно они. Эмоционально рассказывал и всячески "переживал" по этому поводу. Да, я знаю, я был не очень приятным подростком.
И вот в очередной раз, когда я рассказывал какую-то глупую историю о том, как кто-то нарушил какие-то правила, и как это неправильно, моя тетя Оля, которая в тот момент что-то готовила, кажется тесто для пирога (почему-то именно так я это помню), и стала слушателем этой жалобной истории, сказала мне, что нужно в жизни меньше волноваться и так эмоционально принимать многие вещи. Что они не имеют смысла, потому что со многими людьми мы идем "рука об руку" только короткий промежуток времени, и наших сил того не стоит. Она предложила представить мне поезд, в котором я еду куда-то, и что в этом поезде у меня есть попутчики, которые живут и думают не так, как я. И ведь я не стану их разубеждать и поправлять, потому что каждый едет до своей станции, и все в конце разойдутся. Вот, резюмировала она, так и в жизни, в школе, в ВУЗе, на работе и так далее. Не стоит оно того. Все разойдутся и будут жить согласно своим представлениям.
И продолжила готовить тесто, а я был почему-то очень впечатлен метафорой и вот до сих пор ее помню.

*****
Когда я уходил в феврале от нее, попрощавшись с бабушкой, то тетя, поцеловав меня на прощание, сказала, чтобы я запомнил их такими. На что я отшутился, и мы вместе посмеялись.
Да, действительно, вот такой смеющейся я ее и запомню. Мы шутили во все наши встречи, просто до слез смеялись над какими-то банальными вещами, а я перенимал манеру ее речи и некоторые присказки. Мне казалось, что если смех продлевает жизнь, то ни она ни я, наверное, не умрем. Мама ревновала, и наверное, делает это и сейчас. Потому что с ней мы как-то мало смеемся, мало говорим о каких-то вещах, а с тетей мы говорили обо всем, что желает душа, но никогда о болезнях, страданиях и ужасах мира.
Она вложила достаточно в меня, сама того может быть и не желая, когда мы особенно тесно общались в годы моего 10-го и 11-го классов. Я проводил почти каждые выходные у нее в гостях. Мы читали, готовили, играли на компьютере. Она водила меня в картинную галерею, и спрашивала, что я чувствую, когда вижу ту или иную картину. А я не чувствовал ничего, и как-то сказал ей, что рамка у картины хорошая. Помню ее укоризненный взгляд. Она впервые вывезла меня в Саратов, где мы сходили на три представления, на два драматических и на оперетту. Конечно же, это были первые театры в моей жизни. Она единственный член семьи, который спрашивал меня в каждую встречу, что я читаю на момент вопроса. Я рассказывал ей о своих книгах, а она мне о том, что читает она. Последние годы это были биографии декабристов и различные упоминания о них. Или биографии художников, которые она использовала при составление своего каталога картин из коллекции старых открыток с репродукциями, которых у нее было ну очень много.
Да, она была экономистом и большую часть жизни проработала с цифрами и бумагами. Что не мешало ей на пенсии, да, возможно, и до нее, интересоваться миром прекрасного. Она знала о куче выставок и представлений, которые идут в мире, хотя жила в маленьком забытом Богом городишке.
А еще она была единственным слушателем моих подростковых рассказов, которые я ей каждый раз обещал продолжить писать, но со временем научная работа все вытеснила. Помню, как спустя годы, она мне однажды позвонила под новый год и сказала, что вспоминает один фильм или книгу, которую мы читали, и описывает мне сюжет, и не может вспомнить название. Она пересказывала мне тогда мой собственный рассказ.

*****
Я часто думал и раньше, что вот если собрать все наши встречи и разговоры и поставить друг за другом, то получится где-то полгода всего, а то и меньше. Скорее меньше, чем полгода. Что эти крохи перед временем? Перед жизнью в целом? Но как велика ценность этих крох, практически только их я и помню из всего размазанного полотнища в памяти, где я приезжал в Урюпинск, где учился, где что-то вообще делал.

Время стирает слова из нашей памяти и разговоры, но ему не стереть эмоции, которые мы при этих словах испытываем.
Сегодня тетя ушла навсегда от нас. И мне очень жаль, что так рано.

Буду вспоминать с большой благодарностью.